— О боже, Андрей? — Ольга Ивановна судорожно вздохнула, с трудом приходя в себя от испуга. — Что ты здесь делаешь?
— Я пришел, чтобы попрощаться с тобой, — неожиданно для себя сказал Андрей и взял ее руки в свои. Женские ладони были холодными как лед и слегка дрожали. Все его страхи улетучились. Андрей понял, что Ольга волнуется не меньше его, и это было хорошим признаком: ей совсем не безразлично его присутствие. — На рассвете я уезжаю в свое тульское имение.
Я настолько запустил все дела, что до Рождества буду очень занят. — Он посмотрел ей в глаза и спросил:
— Я слышал, ты намерена вернуться в Красноярск?
— Намерена, — тихо ответила Ольга и отвела взгляд, — у меня тоже накопилось много дел, так что через неделю или чуть раньше я уезжаю домой.
— Вероятно, мы теперь долго не увидимся? — Андрей поднес ее ладони к губам и подул на них, словно пытался согреть их своим дыханием. — Ты совсем замерзла…
Ольга осторожно освободила ладони из его рук и спрятала их за спину.
— Ничего, тебе не о чем беспокоиться!
— А если я скажу, что мне есть о чем беспокоиться, ты согласишься выслушать меня? — Андрей обнял ее за плечи и попытался привлечь к себе. Но Ольга уперлась в его грудь ладонями и оттолкнула от себя.
— Не смей прикасаться ко мне! Мы все уже давным-давно выяснили, и нам не о чем больше разговаривать. Тебе надо спешить управиться со всеми делами и заняться подготовкой к свадьбе.
Андрей вновь приблизился к ней и с усмешкой посмотрел на ее откровенно расстроенное лицо.
— А как ты посмотришь на то, что я собираюсь наплевать на все свои дела и заняться немедленной подготовкой к свадьбе?
— Честно говоря, мне глубоко безразлично, чем ты будешь сейчас заниматься. — Ольга попыталась подняться из кресла, но Андрей положил ей руку на плечо, не дав встать.
Женщина сердито дернула плечом, тщетно пытаясь сбросить его руку. Тогда она с негодованием посмотрела на графа и произнесла почти с ненавистью в голосе:
— Оставьте меня в покое, ваше сиятельство, и немедленно покиньте мою комнату. Я неважно себя чувствую и не намерена вести разговоры, которые ровно ничего для меня не значат!
— Кому ты лжешь, Ольга? — сказал устало Андрей. — Учти, меня ты не обманешь, да и себя вряд ли! — И, поймав ее яростный взгляд, вдруг подхватил ее под мышки, поставил на ноги и прижал к своей груди. — Я не позволю тебе волноваться, потому как очень заинтересован, чтобы мой ребенок родился крепким и здоровым!
— Какой ребенок? — Ольга попыталась вырваться, но мужские руки держали ее крепко, и ей ничего не оставалось, как рассерженно прошипеть:
— Что ты себе позволяешь? Ни о каком ребенке и речи не может быть!
— Неужели ты задумала избавиться от него? — Андрей медленно склонился к ней и прошептал:
— Только попробуй!
— А я повторяю тебе, что ни о каком ребенке и речи нет! — Ольга все-таки вывернулась из его рук, отступила к кровати и встала за ее спинку. — И вообще, на каком основании ты вторгаешься ко мне в комнату и предъявляешь необоснованные претензии?
— Я совсем не согласен, что мои претензии необоснованны! И предъявляю их на том основании, что по-прежнему люблю тебя и намерен жениться на тебе в самое ближайшее время.
— Но я-то не намерена выходить за тебя замуж! — Ольга смотрела сердито, но от него не укрылась та легкая растерянность, которая на мгновение мелькнула и женских глазах. Андрей язвительно усмехнулся и сделал шаг в ее сторону.
— Вероятно, дорогая, тебе не терпится дать повод для новых сплетен? Неужели ты позволишь светским кумушкам вновь перемывать наши кости и злословить по поводу появления нашего ребенка на свет. Этим дамам только дай повод, тут же начнут подсчитывать месяцы, гадать, кто отец…
— Не городи чушь, Андрей…
— Чушь? — Он в одном прыжке преодолел расстояние до самой упрямой из всех женщин на свете, вытянул ее за руку на середину комнаты и, не слишком заботясь о нежностях, приник губами к ее слегка приоткрытому от неожиданности рту.
Ольга пыталась сопротивляться, но Андрей цепко держал ее за запястья, лишив свободы маневра, и целовал с таким неистовством, что она окончательно забыла о сопротивлении и сдалась на милость победителя. Наконец он оторвался от нее и прошептал, слегка задыхаясь от волнения:
— Не смей называть это чушью! У ребенка должен быть отец, и я клянусь тебе, что ты не покинешь этой комнаты, пока не согласишься выйти за меня замуж.
— Не сходи с ума, Андрюша, — Ольга Ивановна попыталась отклониться в сторону, чтобы избежать новых поцелуев. — Эта тема уже исчерпана, и тебе надо спешить, чтобы жениться на княжне Елизавете, так, кажется, зовут ту глупышку, которая таращилась на тебя на последнем балу.
— В наблюдательности тебе не откажешь, дорогая, — рассмеялся граф, — но из спальни я тебя все равно не выпущу. Представляешь, как удивится Глафира, когда обнаружит нас поутру в одной постели? — Ольга Ивановна почувствовала, что мужская рука скользнула по ее бедру, подняла край ночной рубашки и поползла вверх, все выше, выше, пока не достигла ее груди…
Женщина вздрогнула, стараясь изо всех сил не застонать от удовольствия и не броситься тут же на шею этому чудовищу, умоляя взять ее немедленно, прямо здесь, на ковре, не доходя до кровати.
Она изо всех сил стиснула зубы, но стон наслаждения вырвался против ее воли наружу, она обхватила голову Андрея руками и прошептала:
— Я убью тебя, если ты хотя бы раз посмотришь на эту драную кошку с оловянными глазами — княжну Елизавету.
Андрей остолбенел. Потом осторожно взял ее за подбородок и заглянул в глаза самой непредсказуемой женщины на свете.
— Как это следует понимать, дорогая? Неужто ты наконец решила лишить меня свободы?
— А что мне остается делать? — с солидной порцией яда в голосе ответила Ольга. — Избавиться от тебя не удастся, и я не хочу оказаться скомпрометированной в глазах собственной дочери и зятя. Скажи на милость, что они обо мне подумают? («А обо мне?» — усмехнулся про себя Андрей.) И, кроме того, я считаю совершенно негуманным отвлекать новым скандалом Глафиру от ее разлюбезного Фаддея! Поэтому хочешь не хочешь, но мне придется выйти за тебя замуж.
— Это очень сильные доводы, дорогая, и я с ними полностью согласен! — прошептал Андрей и подхватил ее на руки. — Но нам надо спешить, чтобы наверстать упущенное. Надеюсь, это не повредит нашему ребенку?
— Не повредит. — Ольга впервые безбоязненно посмотрела на него и улыбнулась. — Но как ты догадался? Я сама поняла это только несколько дней назад.
— А я и не догадался бы, но в нашем окружении оказался человек, имеющий богатый жизненный опыт по части женского недомогания…
